thornni (thornni) wrote,
thornni
thornni

Крематорий - здесь чья-то работа.

title 3. Night of museums 2014

Я хочу поставить в этой истории точку.
Написать последнюю, заключительную часть и больше к этому не возвращаться. Каждый день мысли об этой части преследуют меня, они бегают по кругу, изредка добавляя в общее течение что-то новое. Наверное, я зациклилась.

Эта история будет рассказана и, надеюсь, тогда она покинет мою голову. Уйдет в пассивные слои памяти. Оставит меня в покое.

Пожалуйста, прочитайте предложение ниже и хорошо подумайте!
Я прошу не ходить под кат тех, у кого в душе свежа утрата близкого человека. Тех, для кого эта тема может быть больной или слишком, неподъемно тяжелой.

Под катом не будет фотографий, так как съемку там я посчитала неэтичной.
Будет только рассказ. Рассказ, который дался мне тяжело.

-

Мы вышли из ангара, и я уже хотела было поворачивать домой.
Но мы не вернулись в машину, решив, что должны увидеть всё до конца.

Стрелки на часах показывали половину третьего утра, а впереди нас ждало самое странное место, в котором когда-либо мне приходилось бывать. Самые странные, противоречивые, шокирующие впечатления. Самые странные и страшные знания.

Здание перед нами не светилось окнами. По правде сказать, я не вспомню, чтобы там было хотя бы одно окно. Только желтая подсветка массивных колонн, бледно светящаяся фигура ангела в верхней точке высокого купола и мертвенно-синий свет то ли парадной двери, то ли портала между мирами.

DSC_0418

Полная луна освещала узкую асфальтовую дорожку от ангара до крыльца. Мы не пришли туда, прибежали. Изо рта вылил пар. Руки сводило от холода.

Мы поднялись на крыльцо, потянули дверь – не открылась. Постучали – нет ответа. Прошли вдоль крыльца, в поисках неприметной двери – тщетно. Спустились вниз и остановились в нерешительности.

DSC_0618

Из темноты к нам откуда-то сбоку вышла тонкая фигурка девушки. Она тоже искала вход. Теперь нас было трое. А входа по-прежнему не видно. Можно было вернуться к ангару или музею и уточнить у охраны или волонтеров. Так мы и поступили.
Но не прошли и десятка шагов, когда встретили еще одну девушку. Она дорогу знала.

Обойдя длинное здание крематория справа, мы увидели совсем неприметную дверь, из которой даже не пробивался свет. С двух сторон маленькое крыльцо и вход окружали каменные стены с нишами. В нишах стояли знакомые по заграничным фильмам урны с прахом.

Дверь легко подалась. Внутри был свет, тепло. За стойкой ресепшена стояла девушка в черном.
Настроение наше приподнялось: впереди же захватывающее приключение.

Нас проводили в небольшой зал ожидания с двумя, друг напротив друга, рядами красных кресел. Предложили немного посидеть и подождать, когда гид освободится с предыдущей экскурсии, а к нам присоединится еще кто-нибудь, чтобы набрать хоть небольшую группу.

С удовольствием упав на кресла, мы принялись с вновь вспыхнувшим любопытством и энтузиазмом разглядывать стены с длинными рядами полок. Болтать с нашими новыми знакомыми, делясь рассказами, кто и где за эту ночь успел побывать и что в каких музеях посмотреть.

DSC_0620

Вскоре нас стало человек 10, а спустя еще несколько минут к нам подошла стройная дама в длинном черном платье и маленькой шляпке с черной вуалью.

DSC_0619

Пригласив следовать за ней, она направилась в противоположную залу ожидания сторону, и скоро в конце пышно украшенного холла выросла глухая дверь. Наша провожатая потянула на себя двойные створки. Перед глазами открылся невероятно длинный узкий коридор.

Я опустила фотоаппарат. Мои глаза мне врали. Противоположного конца коридора не было видно. То ли за тусклостью освещения, то ли потому, что его не существовало.

В голову полезли мысли о туннеле, в который, по рассказам, улетает душа, когда в моменты клинической смерти ослабевает ее связь с телом. Только света в конце туннеля здесь не было.

Вдоль обеих стен стояли стеклянные стеллажи. Или, лучше сказать, витрины? Высотой мне чуть выше пояса. Содержимое не то, чтобы ужаснуло меня в первый момент.  Мозг еще только воспринимал информацию. Ужас пришел позже, когда у него появилось время на ее обработку.

Это была первая вещь, которую я до сих пор не могу понять. Экскурсовод, дама в черном, очень эмоционально, но сдержанно, увлеченно, но профессионально, начала свой рассказ. У каждой витрины была своя история.

Вот тут, на этих трех полках за тонким стеклом, поместилась жизнь девушки с улыбающимися глазами, чье фото в веселой рамочке было все там же. Девушка увлекалась фотографией, дорожила детскими куклами, вела дневник со своими мыслями. Где писала не только о том, как мечтает влюбиться, но и о том, что с ней должно случиться. По прогнозам врачей ей оставалось совсем не долго. И прогнозы были верны.
Среди кукол, фотоаппарата, фотографий, браслетов, множества девичьих безделушек, я будто увидела языческий алтарь. Невозможно было слышать параллельный рассказ о том, что к этому «алтарю» регулярно приходят близкие. Приносят новые вещи, разговаривают с ним.

Другой стеклянный шкаф принадлежал летчику, прошедшему войну, прожившему долгую насыщенную жизнь.
Третий журналисту.
Четвертый девочке лет 10…

Пройдя вдоль витрин, мы свернули из коридора за невысокую, почти спрятанную в стене  дверцу.
Хотя и до того мои руки не поднялись ни разу, чтобы сделать хоть один кадр, здесь я поняла, что лучше вовсе убрать камеру в рюкзак. Я не смогу это снимать. Это будет НЕПРАВИЛЬНО.

Комната, в которой мы оказались, напоминала морг из американских детективов. Она им и оказалась. Почти.

Вдоль одной из стен стояли рядами холодильники. Гид объяснила, что, если родственники не могут приехать на церемонию сразу или по каким-то иным причинам церемония откладывается на некоторое время, в этих холодильниках хранятся тела.

Вдоль второй стены, напротив коридорчика при входе, стояли столы, напоминающие кухонный гарнитур. Серовато-белого цвета. Как вся комната. Комната, освещенная белым, ярким, хирургическим светом.

На столах «гарнитура» были ящики с десятками тональных кремов, помад, теней, кистей, лаков, неизвестных флакончиков. Стоял и аэрограф с запасными баллонами краски разных тонов кожи.

Почти в центре зала – стол. Металлический, необычной формы. На этот стол мастера укладывают тело, чтобы «оживить» его, привести к тому виду, при котором родственники смогут с ним попрощаться.
В простых случаях работа над телом занимает полчаса. В случаях сложных, при видимых на лице ранах – много часов.

Во время рассказа дверь в «морг» приоткрылась, и просунувшийся охранник напомнил, что последний автобус уходит через несколько минут. Часть ребят ушла с ним. Нас осталось человек 5-6. И гид. Стало еще тише.

Мы вернулись в коридор. Стеклянные витрины сменил бесконечный ряд шкафов под потолок. Со стеклянными дверцами. Обычных таких, деревянных шкафов. Таких неуместных в этом странном коридоре.
За стеклом стояли урны. Разные.

Я спросила, что произойдет, когда коридор закончится? Откуда взяться новым шкафам?
Мне ответили, что это урны, накопившиеся с зимы. С наступлением лета шкафы опустеют.  А следующей зимой наполнятся вновь.

Зимой и весной люди оставляют прах на хранение здесь. Кто-то потому, что мерзлую землю копать значительно тяжелее. Кто-то, так как летом хотел бы развеять пепел над морем или лесом.

И вновь мы свернули в незамеченную мной ранее дверь на левой стене. В этой комнате было много всего, как-то много предметов сразу. Дорого и пышно. Диваны и кресла, шкафчики. Маленькая дверца в глубине комнаты.
Это был зал для бдения. Для родственников, которые хотят последнюю ночь провести рядом с телом. Сюда  они могут прийти, чтобы немного отдохнуть, привести себя в порядок, поспать. Из этой комнаты есть прямой выход наружу. Так, что если кому-то нужно покурить или просто не хватает воздуха, им не надо было бы возвращаться в длинный коридор, видеть персонал и других людей. Они могут быть здесь наедине только с собой.
Тут же вход в совсем маленькую кладовку. Внутри, как в театральной костюмерной, один на другом висят разноцветные парадные одежды священников разных конфессий. Тут они переодеваются перед службой.

Все эти подробности, детали, продуманности, должны были бы успокаивать мой разум, отвлекать его от основного, облегчать восприятие. Но все эти карты наоборот играют против меня. Ощущение жути и нереальности только нарастает. Ко всему этому добавляется непонимание поведения гида. Даже в эту минуту я бьюсь над загадкой ее увлеченного рассказа. Что это? Сумасшествие? Потеря границ? Безумная любовь к своей работе?
Я не смогу этого объяснить. Не буду и утверждать, что я испугалась ее. Скорее это было крайнее непонимание. Энтузиазм сейчас гида, а в рабочие дни ведущей церемоний, меня настораживал, казался странным, неуместным, необъяснимым.

И вновь коридор, вновь ряды шкафов.
Очередная дверь слева.
Двустворчатая широкая.
За дверью зал. Небольшой, но почти пустой, а потому кажущийся больше.
Здесь проходит церемония прощания. Здесь за кафедрой читает свои давно заученные слова очередной священник, говорят прощальные речи близкие, рассказывает об умершем ведущий церемонии. Здесь же последнюю ночь по желанию родственников стоит и гроб с телом.

Зал просматривается видеокамерами. Мониторы выводятся на ресепшен. За церемонией внимательно наблюдают снаружи. Когда сотрудники видят на экранах, что церемония подходит к концу, они приходят забрать гроб, чтобы унести его дальше по коридору.
Родные могут проводить их лишь до определенной черты. Дальше им нельзя. Дальше для них очередная дверь. Но сначала мы проходим мимо нее, чуть дальше.

Мы в кремационной зале, у печи. Это огромное сложное электронное сооружение. Подъемники, защитные экраны, мерцающие циферблаты. Сейчас печь еле теплая. В противном случае возле нее находиться было бы смертью. Последняя кремация состоялась за сутки до нашего прихода.
С обратной стороны от жерла печи – пульты. Здесь же отсек для капсулы, в которую ссыпается получившийся пепел. По окончании капсула герметично закрывается и опечатывается.

Когда в фильмах показывают, что нерадивый персонаж, неосторожно повернувшись, сшибает с камина вазу с пеплом предков и ваза эффектно разбивается, рассыпая по ковру пепел, это не правда. Внутри вазы уже давно герметичные, небьющиеся, прочные капсулы.

За пультом поодаль операторы. Странная у людей бывает работа…

Но самое ли страшное в этой комнате печь? Нет.
Одна из стен из стекла. За стеклом небольшая комната. Туда ведет пропущенная нами дверь. Выходим из кремационной и входим в комнату из застеколья.
Вдоль противоположной  стеклу стены стоит ряд кранных кресел.
Отсюда при желании провожающие могут наблюдать последние минуты существования тела.
Стекло из толстой брони. Кресла мягкие. В комнате никаких острых или тяжелых предметов. Вообще ничего, кроме кресел, стекла, и двух дверей, друг напротив друга. Через одну из них мы вошли.

Гид рассказывает, что ей приходилось наблюдать в этой комнате за годы работы. Про парня, бросающегося всем телом на стекло. До этого момента он был спокоен. И только когда тело его любимой почти погрузилось в печь, он будто сошел с ума.

Много историй.

Она прощается с нами и внезапно открывает ту, вторую дверь. За ней улица.
Там уже начинается рассвет.
Мы выходим.
Молча.

Tags: Новосибирск, музей, мысли вслух, путешествия, удивило
Subscribe

  • Крым: в погоне за солнцем

    Ура!! На сайте http://vse42.ru/ вышел наш с Сашей материал о путешествии по Крыму! Кому любопытно, вэлком по ссылочке:) (А еще можно просто…

  • Пауза

    "Я устал, я ухожу" - если вы можете законно пить крепкий алкоголь, значит абсолютно точно эта цитата вам знакома. Не то, чтобы я прям…

  • Колючка пятилетней давности:)

    Тут одна нехорошая девочка по имени koshko_jeff подстрекает меня делать нехорошие веши:) А я ведусь. :) А потому представляю вам подборку…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments

  • Крым: в погоне за солнцем

    Ура!! На сайте http://vse42.ru/ вышел наш с Сашей материал о путешествии по Крыму! Кому любопытно, вэлком по ссылочке:) (А еще можно просто…

  • Пауза

    "Я устал, я ухожу" - если вы можете законно пить крепкий алкоголь, значит абсолютно точно эта цитата вам знакома. Не то, чтобы я прям…

  • Колючка пятилетней давности:)

    Тут одна нехорошая девочка по имени koshko_jeff подстрекает меня делать нехорошие веши:) А я ведусь. :) А потому представляю вам подборку…